ЗА ЛЕНТОЙ...

Опубликован от Сергей Бережной вход Праздники, Дни Рождения, Даты · среда 18 сен 2024 · 4 минуты
Tags: ЗА, ЛЕНТОЙ...

ЗА ЛЕНТОЙ

***

В комнатёнке тесно и шумно: одновременно работает дюжина радиостанций с дюжиной радистов, принимающих дюжину сообщений и передающих их только Филину. Тот, не выпуская из цепкого взгляда расстеленную на столе оперативную штабную карту, анализировал и выдавал короткими фразами распоряжения, которые тут же летели в эфир. У случайно оказавшегося здесь и непосвященного в это действо уже через четверть часа раскалывалась голова от множества голосов, шума, треска, писка радиопомех, от наэлектризованной опасностью и ответственностью штабной атмосферы, а Филину всё нипочём. И это с его-то контузиями!

В привычный и размеренный ритм ворвался дежурный с сообщением, что какой-то раненый сидит в Новоазовской комендатуре и требует, чтобы за ним прислали машину. От Новоазовска до штаба – почти две сотни километров и послать машину даже в корпус проблема, а не то, что в такую даль. И кто требует?! Не комкор, не комдив, а какой-то безвестный солдат! Невиданная дерзость! Не иначе обдолбался наркотой или горилки набрался, а теперь кочевряжится.

И всё же он вызвал начмеда и распорядился доставить этого оборзевшего воина в штаб, разобраться и доложить.

Начмед вернулся к вечеру и, тая в усах улыбку, поведал, что раненный – «кашник» из их бригады. Последняя стадия онкологии, три месяца назад был отправлен в ростовский госпиталь умирать, оттуда в столицу, затем в Питер и, наконец, оказался в Архангельске, откуда сбежал. Филин вспомнил: это он приказал отправить доходягу, чтобы тот хоть закончил свой жизненный путь в больничке на белых простынях. А «кашник» упирался, ругался, просил и умолял оставить его в бригаде.

Начмед добавил, что «кашника» госпитальные медкомиссии трижды списывали «под чистую», но он упрямо требовал направить его к «Волкам». - Волчара я, понимаете? Волчара! И воевать буду только у них и с ними, - хрипел он, заходясь в натужном кашле.

Филин выслушал начмеда и хмыкнул: - Жив, значит, лагерник. Давай его сюда.

Через минуту перед ним стоял худющий – в чём только душа теплилась – боец. На вид лет шестьдесят, зубы редкие и прокуренные, недельная щетина – ну просто бич вокзальный, жизнью выполосканный и до косточек выжатый.

- Тебе годков-то сколько, лишенец? - Тридцать девять. - Семья? - Жена, двое детишек. Девочки, младшей семь, старшей двенадцать. - На шконку загремел за что? - Бытовуха. Собутыльника неудачно приложил. Шесть лет вкатали, пять с половиной отмотал. - Что ж не досидел? Всего ничего осталось. - Не хочу зэком домой возвращаться. - Воевать можешь? - Хочу. - Не про хотелки спрашиваю. Воевать можешь? - Хочу, - набычился «кашник».

Филин по птичьи склонил на плечо голову и с любопытством смотрел на стоящего перед ним.

- А почему к нам? - Я начинал у «вагнеров», потом в «Ветеранах» был, пока не расколошматили, у вас уже полгода. Здесь человеческое отношение, людей берегут, даже «двухсотых» вытаскивают, не то, что «трёхсотых». С умом воюете. Да и потом в авторитете вы, гражданин начальник, у нашего брата. Человеков в нас видите, а это уже уважуха, которую надо отработать.

Филин давил рвавшееся наружу желание обнять этого мужика: услышать такое из уст солдата – дорогого стоит.

- Будешь пока при медчасти до заключения начмеда, что к войне годен.

Боец ушёл, а Филин смотрел ему вслед и думал о том, что в словах этого солдата ответ, почему стремятся попасть в его бригаду, даже сбегают из других частей и умоляют принять их. Побольше бы таких бригад и врагам совсем грустно будет.

Филин был неправ: дело совсем не бригаде. Её олицетворяет командир и он делает из порой аморфной массы мощный кулак, который зовётся воинским коллективом. Личность творит историю и Филин, вольно или невольно, но тому подтверждение. Так что этот зэк рвался не вообще в бригаду, а именно в бригаду Филина. Точнее, к самому Филину, которого не просто любили и уважали – боготворили бойцы.