Преступление
В жизни каждого человека бывают поступки, которых он стыдится всю свою жизнь.
В этом году мне исполняется семьдесят пять. А тогда было пять лет. Значит семьдесят лет сидит занозой в душе раскаяние за совершенное злодейство.
А дело было так.
Одна моя родственница, жена дяди, злобная по природе, позвала меня и дала в руки маленького котеночка со словами:
- Сходи к буруну и кинь его в поток.
Было это при сильном таянии снегов в марте. За огородами протекал ручей и была там вымоина с бурлящим водопадом. По деревенски - буруном.
Ослушаться тётку Клаву я не посмела. Ее нрава в нашей большой семье боялись все: дедушка, бабушка, моя мама...
В общем это был период жизни, когда можно сказать, что жили мы и в тесноте, и в обиде.
В небольшом доме, состоящем из сравнительно просторной передней, кухни и холодных сеней жили: дедушка Ваня, бабушка Таня, мамин брат - дядя Ваня, его жена- тетя Клава, и мы с мамой и моей младшей сестрой Любой.
Мама бывала на работе допоздна, она работала дояркой.
И в тот день о котором хочу рассказать, мама была на вечерней дойке. Мне было скучно и я ,надев резиновые сапожки, топталась у двора в надежде, что на улицу выйдет кто - либо из друзей.
Случилось это перед сумерками, свет мартовского дня таял. Улица была пустой. Злая тетушка послала меня за огороды, по мокрой тропке к буруну, немало не заботясь о моей безопасности.
Я шла по скользкой стежке в резиновых сапожках, помню до сих пор как ноги разъезжались. Один раз я не удержалась и шлёпнулась в грязь. Но котенка не выпустила из рук. При падении я сжала его тельце крепко и котенок жалобно замяукал от боли. Я поднялась с земли, оглянулась на подворье, тётка стояла за сараем и наблюдала за мной.
Я начала плакать от жалости к котенку и к себе. Нехороший страх, липкий, как чернозем, не отпускал меня до самого буруна. Пару раз я оглядывалась на подворье в надежде, что тётка испарилась и ее приказ можно будет нарушить...Но она стояла, как столб и наблюдала за мной.
Измазанная грязью, зареванная я подошла к буруну и бросила в поток беззащитного котенка. Надо было повернуться и быстро уйти, но я скованная ужасом происходящего приросла на краю скользкого овражка, во все глаза глядела на то, как мучительно пытался спастись крошечный котёночек в свирепом потоке ледяной воды. Он мяукал пронзительно, истошно. Молил меня о спасении. Широко открывал розовый ротик...Я очнулась и кинулась к большой вербе, росшей к конце огорода, в надежде отломить ветку, чтобы спасти несчастного. Ветки росли высоко. Я подпрыгивала, но не дотягивалась. Попробовала вскарабкаться, но у меня совершенно не выходило. Мяуканье, громкое и пронзительное, доносящиеся от ямины, подстёгивало. Меня. Я делала попытку за попыткой, до тех пор, пока обессилев, не свалилась у вербы на мокрую траву.
Котенка больше не было слышно. На непослушных ногах я медленно подошла к буруну. Котенка не увидела...
Я шла медленно навстречу сгущающимся сумеркам. Мерзкое чувство придавливало меня к земле.
Тётка стояла на том же месте, как приведение. Окликнула меня сердито:
- Иди быстрей. Милиция приехала. Спрашивают, кто котенка утопил....
Я сорвалась с места и пулей побежала не глядя куда. Сердце колотилось, слезы текли по щекам...их было много...я чувствовала губами, какие они соленые...
Отдышалась у дверей фермы и протянула руку, чтобы открыть ее.
Но не смогла зайти. Представила, как расстроится мама. Моя хорошая, несчастливая, усталая мама...
Я уходила от фермы, оглядываясь на светящиеся жёлтым светом окошки. Страшась собак и взрослых я не пошла на другой конец деревни по дороге .Я пошла вдоль канавы отделяющей деревенскую улицу от колхозного сада. Чав чав...чав...чав...так и плелась , втянув голову от страха, на другой конец деревни.
Я постучала в ворота родственников. Здесь жила мамина младшая сестра. Добрая тетя Роза. Она завела меня в теплый дом, сняла сапожки, мокрые чулки. Умывала меня и плакала вместе со мной от моего страшного повествования. Затем накормила меня и уложила в постель.
Тетя Роза оделась и, поцеловав меня,куда-то ушла...
Согревшись, и видимо от усталости, я мгновенно уснула
Утро было солнечное. Я спряталась с головой от солнца и от воспоминаний о своем преступлении под тяжёлым ватным одеялом и решила, что никогда не вылезу из своего укрытия. Даже если меня попросит об этом мама. Дышать было тяжело и я сделала отверстие...
Мамин голос был тревожным, но решительным. Я слышала её слова, она поблагодарила тетю Розу за меня и принялась разрушать мое убежище из одеяла. Я не позволяла маме это делать. Держала стены домика так цепко, так отчаянно спасала свою крепость, что мама расплакалась.
Жалость к мамочке оказалось ключом и я открыла двери своего убежища. Бросилась к маме на шею со словами:
- Я не хотела, мамочка, я не хотела...не хотела...Это тетя Клава заставила меня...
У меня началась истерика.
Мама крепко обняла меня усталыми руками, утешала:
- Доченька, не плачь. Я утром сходила и нашла котеночка. Он конечно замёрз, но попил молочка и уже бегает по дому. Как мы его назовем?
Мы шли домой держась за руки и придумывали имя для спасенного котенка. У самых ворот пришли к согласию -это будет Васька!
С появлением Васьки наша жизнь круто изменилась. Мы переехали от злой Клавуси в небольшой домик.
Я заботилась о Ваське, играла с ним, задабривала вкусненьким и часто допытывалась, простил ли он меня...
Васька ласково муркал в ответ и лизал щеку шершавым розовым языком.
Со временем я окончательно поверила, что прощена.
С этой уверенностью я прожила долгую жизнь.
Но однажды в конце улицы своего села я увидела быстро идущую старую женщину. Она направилась прямиком к моему дому.Я признала в старушке родственницу, тётку Клаву, которая после смерти дяди, доживала свой век у родственников в Белгороде. Сгорбленная, с обозленным выражением лица она возникла перед моим взором со словами:
Вот, приехала к вам с Любой помирать. Мои племянницы меня обижали крепко, я решила что у вас мне будет лучше.
В память о дяде и, рано умерших двоюродных братьях, мы приняли горемыку.
Поселилась Клавуся у моей сестры, Любы, которая приходилась ей крестницей.
Ох и досталось моей сестре негатива от Клавуси. Не в радость было собственное милосердие.
Я приходила наведывать. Приносила гостинцы. Приду и не дождусь, когда можно будет уйти. Но однажды задержалась чуть больше.
Клавуся долго сверлила меня буравчиками черных глаз из под густых бровей, затем как расхохоталась...
- А помнишь,как ты спужалась милиции? Я послала тебя к буруну, кошиня утопить. Кошка окотилась. Трех сереньких принесла. Пока были маленькие мы не замечали, что у один безхвостый. Обрубочек только...
Кто - то сказал мне, что примета плохая, к горю в семье. Я и послала тебя утопить калечку. А когда ты вернулась от буруна, я пошутить решила, сказала что милиция тебя шукает. Так ты из дома убежала за три километра...
Я видела, с каким удовольствием Клавуся бьёт в набат воспоминаний! Слова ядовитые, взгляд насмешливый...
Я поперхнулась прошлым, как сухарем, но себя не выдала. Со спокойным лицом ответила, что совсем не помню такого случая.
- Да как же не помнишь?Должна помнить. Тебе годков пять уже было. Ты тогда по темноте и грязюке к Розе ушла, на другой конец деревни ...Должна, должна помнить...
- Нет, не помню - сказала я твердо.
Едва оказавшись за калиткой, я дала волю слезам.
У меня была невероятной доброты мама.
У меня в детстве был любимый серый кот Васька. И у него был длинный, пушистый хвост.
Надежда Королькова
Надежда Королькова